Все мы окажемся на его столе: интервью с одесским судмедэкспертом

Все мы окажемся на его столе: интервью с одесским судмедэкспертом

Некоторые люди панически боятся смерти, в то время, как другие чересчур на ней зацикливаются. Однако есть и те, для которых смерть – это работа.

 

Корреспондент Zачем пообщался с экспертом Одесского областного бюро судебной-медицины Борисом Яворским, который рассказал о тонкостях своей работы, о новом порядке выдачи постановлений на проведение экспертизы и о смерти.

 

Как Вы пришли к профессии судмедэксперта? Что Вас натолкнуло на избрание такой специфической профессии?

 

- Что конкретно натолкнуло не знаю, но планировал еще со школьных лет. До сих пор, когда мы встречаемся с одноклассниками, они со смехом мне припоминают, как я в школу таскал жуткие для них книжки, атласы, учебники по биологии, анатомии. Я уже тогда понимал, что это ужасно интересная штука.

 

То есть вы увлекались анатомией в целом. Но почему именно судмедэкспертиза?

 

- Вот, даже не знаю почему, но еще со школьных лет, я понимал – то, что связанно с медициной, преступлениями дает возможность что-то постоянно изучать, думать, решать какие-то интересные задачи.

 

Как давно Вы работаете в этой сфере?

 

- 20 лет.

 

Хотелось бы понять, чем конкретно занимается судмедэксперт. Ведь речь идет о работе не только с трупами, но и с живыми людьми.

 

- Да, совершенно верно. Причем работа с трупами занимает не самую большую часть по количеству актов исследования. В судебной медицине на первом месте – работа с живыми лицами. Это то, что обыватель называет «снятием побоев», чаще всего это правильно называется «освидетельствование живого лица». Как правило этим занимается отдельное подразделение, которое называется Отдел экспертизы обвиняемых, подозреваемых и других лиц, до реорганизации он назывался просто «Отдел живых лиц» и это вызывало у всех кривые ухмылки.

 

Да, это, во-первых, телесные повреждения, оценка их степени тяжести, выяснение механизма причинения. Также это половые преступления – достаточно большая часть работы, то есть освидетельствование изнасилованных, насильников, участников каких-то развратных действий над несовершеннолетними и так далее. Кроме того, что это одна из самых значимых частей работы, это, пожалуй, одна из самых ненавидимых нами видов работы потому, что чрезвычайно тяжело психологически постоянно работать с людьми, которых кто-то бил, которые чувствуют себя жертвами.

 

С покойниками работать легче?

  

Осознание конечности своего существования позволяет человеку оставаться человеком


- Конечно. Вторая часть работы – это исследование. Ну, с этим все понятно, об этом, видимо, будем говорить дальше. Третья часть работы – это участие в осмотрах на месте происшествия, работа в составе следственно-оперативной группы. И далее идут уже наши лабораторные подразделения, где также работают судмедэксперты, но уже с образцами: токсикологи, гистологи, иммунологи. И, наконец, самое новое и актуальное на сегодняшний день – молекулярно-генетические экспертизы, то, что называется ДНК-типирование.

 

В фильмах мы часто видим, что судмедэксперт – эдакий детектив, криминалист. Правдиво ли Ваша работа показана в кинофильмах?

 

- Увы, достаточно редко есть какое-то смысловое соответствие. Зрителю ведь интересно что? Зрителю интересен какой-то свободный герой, который может принимать какие-то решения, находить свои способы и методы. Реальность, к сожалению, иная. Чем отличается эксперт от исследователя? Это, можно сказать, два полюса одной деятельности. Исследователь – это тот, кто может себе позволить искать какие-то новые пути и методы. Эксперт же – полная противоположность. Это такой консервативный полюс. В работе эксперта возможно использование только тех методов, которые, во-первых, апробированы, и, во-вторых, утверждены во всех инстанциях. Шаг влево, шаг вправо – попытка к бегству. Когда в каких-то резонансных случаях нам задают вопросы, «а почему вы не использовали вот это или вот то», мы отвечаем, что если бы мы использовали вот это, чего нет в нормативно-правовой документации, которая регламентирует нашу деятельность, то с нами бы потом сделали вот это. Самый страшный вопрос для любого эксперта – это вопрос «на каком основании». Для любого действия должны быть законные основания.

 

Есть ли у Вас личный рекорд по количеству вскрытых? И какое среднее количество трупов, которые через Вас проходят в день, в неделю, в месяц?

 

- Бывало всякое. На самом деле, такими рекордами хвастаться не очень хорошо. Опыт показывает, что если приходится идти на рекорд, то «хромает» качество. Поэтому рекордов мы стараемся избегать, и в массовых ситуациях, как, например, на 2 мая мы взыванием коллег, приходят те, кто может на помощь, чтобы это был не завал на одного человека, а работа распределялась равномерно и, благодаря этому, не упало качество. Что касается интересных рекордов, есть другие рекорды. Мой личный рекорд, мало кто его переплюнул, по количеству повреждений на одном трупе. В конце 90-х у меня был труп, когда расстреляли трех человек в баре «Каравелла» на Французском бульваре. У моего «клиента» было 76 пулевых дыр. Понимаешь, там зашли два человека с автоматами и трещали по столику, что называется, на расплав ствола. Вот это я понимаю, интересный рекорд. Я тогда зашел в секционный зал рано утром и вышел поздно вечером.

 

В среднем у нас по отделу проходят 10-15 покойных человек в сутки. Это более-менее стабильное количество, мало меняющееся с годами. При этом работает 10 врачей, то есть на одного человека приходится одно-два вскрытия в день. В понедельник бывает 2-3, из-за скопления на выходных.

 

Помимо молекулярно-генетической экспертизы появились ли какие-то новые методы?

 

- В общем, да, хотя и гораздо меньше, чем хотелось бы. В прошлом году в Одессе была международная конференция судебных медиков, были коллеги из Швейцарии и других стран Европы, рассказывали о своих достижениях. В Европе очень активно внедряются методы неинвазивной визуализации. То есть они пытаются использовать в деятельности судебного медика и компьютерные томографы, и ЯМР-томографы. Они пытаются, и это правильно, еще до того, как нож судмедэксперта прикоснется к телу, уже иметь максимум информации об этом теле, включая локализацию пулевых каналов и так далее. В нашей стране, к сожалению, это невозможно на сегодняшний день. Нам, дай бы Бог, сохранить те возможности, которые есть сейчас.

 

В какой еще сфере постоянно происходит развитие, и с одной стороны, гораздо быстрее, чем хотелось бы, а с другой стороны гораздо медленней, чем хотелось, как это не парадоксально это, что касается новых наркотиков.

 

Синтетических?

 

- Да. Рынок наркотиков стремительно развивается и связано это с тем, что создатели наркотиков стремятся выдавать все новые формулы, не входящие ни в какие списки для того, чтобы избежать ответственности за их распространение. Теоретически, нужно бежать за этим паровозом, если не впереди него. Для этого не только вещество должно вводиться в соответствующие списки, но также должны утверждаться и методики распознавания этого вещества.

 

У людей, чья работа так или иначе связана со смертью к ней особое, порой трепетное отношение. Хотелось бы узнать, а как Вы относитесь к смерти?

 

- У меня к смерти отношение, можно сказать, уважительное, не сказал бы, что трепетное. Во-первых, это тот единственный феномен, который с каждым из нас обязательно случится. Все остальное может в человеческой жизни произойти или нет – можно жениться, родить или не родить детей. Но, что с человеком обязательно случится, так это то, что он умрет. Еще одна причина такого вот уважительно отношения, смерть – это то единственное, что человека по-настоящему дисциплинирует. Осознание конечности своего существования, осознание того, что отмерян некий срок, за которым все закончится, позволяет человеку оставаться человеком. Всякий раз, когда речь заходит о каких-то технических вопросах достижения бессмертия, меня всегда это немножко пугает. Есть у меня такое подозрение – человеческий разум, не будучи органичен представлением о непреложности смерти, может превратиться в чудовище.

 

Почему все судмедэксперты, патологоанатомы часто бывают циниками? Это такая защитная реакция?

 

- Мне кажется это вопрос из серии «Перестали ли вы бить свою жену по утрам?». Проблема в том, что современное общество состоит по большей части из людей в той или иной степени инфантильных. Для этих людей проявление какого-то трезвого взгляда и здравого смысла кажется цинизмом. Вот эти представления о судмедэкспертах и патологоанатомах, как о циниках, это результат такого взгляда. Люди, которые трезво и без розовых очков смотрят на жизнь кажутся возмутительно циничными.

 

Были ли у Вас случаи, когда в 90-х к Вам обращались представители местного криминалитета, просили что-то не делать или, возможно, угрожали?

 

- Нет. Наша правоохранительная система устроена таким образом, что гораздо спокойней и удобней было решать вопрос на стадии досудебного расследования или, непосредственно, в суде. Мы, к счастью, в эту систему не вписывались, поэтому на нас, как на объект давления даже не смотрели. Мы просто были лишними на этом празднике жизни, и слава Богу.

 

Хотелось бы узнать о новом порядке в УПК, когда следователь уже лишен возможности выдавать разрешения на экспертизу. Как это повлияло на работу судмедэксперта?

 

- «Разрешение на экспертизу» - такого не существует. Правильно говорить «постановление о назначении судебно-медицинской экспертизы». По УПК 2012 года постановление выносил следователь, который ведет дело. В соответствии с т.н. «поправками Лозового», вместо этого теперь следователь составляет ходатайство о назначении экспертизы, согласовывает его с сотрудником прокуратуры, который является его процессуальным руководителем и отправляет на рассмотрение следственному судье. А следственный судья в 5-дневный срок должен рассмотреть это ходатайство, после чего он выносит постановление. Проблема здесь в том, что УПК 12-го года не предусматривает при обнаружении трупа никаких других форм для его дальнейшей судьбы, кроме как отправлять его в судебно-медицинский морг путем постановления о назначении судебно-медицинской экспертизы. В итоге, по совокупности странностей УПК 2012 года и «поправок Лозового» у нас получается «картина», где все тела, кроме старых больных людей и лиц, умерших в больнице, оказываются перед необходимостью проходить весь этот тяжкий, мучительный процесс через следственную судью.

 

Некоторые высокопоставленные товарищи пытаются нам объяснять, что это же касается только случаев насильственной смерти. Нет, это касается не только случаев насильственной смерти, но и случаев подозрения на таковое. Подобных трупов от половины до трети всей смертности. Это, к примеру, по городу Одесса от 5 до 7 тысяч трупов в год.

 

Изменения уже вступили в силу?

 

- Они вступили в силу, но практически все их дружно проигнорировали. Это единственный способ выжить и не оказать живущими в городе, заваленным трупами. В каждом районе Одесской области находят свой способ, как не выполнять эти поправки в части судмедэкспертизы. Некоторые вернулись к практике УПК 1961 года, некоторые просто остались на позициях УПК 2012 года. Эти поправки не выполняются нигде, потому что это просто невозможно выполнить.

 

Почему Вы коллекционируете холодное оружие?

 

- А кто Вам такое сказал? (смеется). Дело в том, что с точки зрения украинского законодательства я не могу коллекционировать оружие.

 

Тогда давайте так. Почему Вы проявляете интерес к холодному оружию?

 

- Да, интерес есть. На протяжении нескольких тысячелетий складывалась такая ситуация, что холодное оружие оказывалось воплощением человеческой мысли – и научно-технической, и военно-стратегической, и тактической. По мере того, как человечество развивалось, на переднем крае этого развития оказывалось совершенствование холодного оружия и способов его применения. Поэтому холодное оружие очень хороший и яркий пример для человека, который интересуется историей.

 

Как бы Вы предпочли умереть?

 

- Есть такой старый анекдот, когда три человека собрались и задаются таким вопросом «чтобы вы хотели, чтобы на ваших похоронах сказали?». Один говорит, я бы хотел, чтобы про меня сказали, что я был замечательным педагогом и вырастил множество специалистов. Второй говорит, я бы хотел, чтобы про меня сказали, каким хорошим я был врачом и сколько спас жизней. Третий, - «А я бы хотел, чтобы про меня сказали – о, гляди! Шевелится!». Если серьезно, то, наверное, от старости в окружении внуков, правнуков.

 

Верите ли Вы в Бога или если нет, то во что Вы верите?

 

- Я близок к агностицизму. Я допускаю существование Бога, может быть даже надеюсь на это существование. Но назвать себя верующим человеком я не могу. Я старюсь жить так, что если он, действительно, есть, то бы потом было не очень стыдно ним, насколько это возможно для мирского человека. Ну, а если нет, так все равно – перед собой.

 

Какое оружие является орудием убийства чаще всего?

 

- Обычный кухонный нож. Но это если говорить о холодном оружии, а если говорить об орудиях вообще, то это, наверное, асфальт.

 

Да? А я думал человеческая тупость.

 

- Ну, чаще всего не тупость, а человеческая склонность к употреблению алкоголя.

 

А яд еще в моде? Часто ли Вам попадается яд?

 

- Крайне редко. Последний раз такой случай у меня был много лет назад. Чаще всего это оказывается не яд, который дан с целью умерщвления, а всякие фармацевтические препараты наркотического рода. Когда кого-то пытаются «подсадить» на что-то.

 

Если оценить количество трупов, которые через Вас проходят, кого убивают чаще – мужчин или женщин?

 

- Я таких исследований не делал, но по моим ощущениям мужчин чуть чаще, но это не радикально. Вот убийцами в значительной мере чаще оказываются мужчины.

 

В кино часто показывают, что судмедэксперты перекусывают, не отходя от трупа. Так ли это в реальности?

 

- Это такая распространенная, совершенно дурацкая легенда, которая ходит и о нас, и о патологоанатомах. На самом деле, ни в коем случае. Напротив, постоянная работа с такими грязными, инфекционно-опасными материалами очень сильно дисциплинирует, вырабатывает привычки к зонированию пространства, и идея что-то есть или пить в секционном зале, конечно, ни у кого не возникнет.

 

В чем Вы находите разрядку после работы? Что позволяет Вам отдохнуть не столько физически, сколько морально?

 

- Общение с приятными людьми, курение, но вот с алкоголем у меня, к сожалению, или к счастью, пока не срастается, так как я постоянно за рулем. Также это чтение. Когда в старые добрые, когда это было еще безопасно, достаточно активно бегали в плане страйкбола. Сейчас тебя могут принять за «зеленого человечка» и пристрелят.

 

Я видел на фотографиях, что у Вас есть дочь. Как она относится к Вашей профессии? Задает ли она вопросы и отвечаете ли Вы на них?

 

 

- Что касается отношений. Начнем с того, что кроме меня у нее есть еще мама. Мама тоже человек с не самыми простыми в этом смысле профессиями и хобби, она биолог и один из самых известных в Одессе змееведов и змееводов, у нее дома живет порядка 70 змей. С такой мамой как-то нервно реагировать на работу папы не приходится. Она у меня и бывала не раз, и на моих экскурсиях бывала. Очень жизнерадостно относится к моей работе.

 

Напоследок расскажите о каком-нибудь курьезном случае в Вашей практике.

 

- Забавная история произошла году так в 11-м. К нам в морг привезли тело с проникающим ранением головы. Как раз в районе лба была маленькая, аккуратненькая, кругленькая дырочка. Края этой дырочки были осадненные, все один к одному, невооруженным глазом было видно, что это входная пулевая рана. А выходной нет. Ну, окей, мы исследуем череп, мы исследуем мозг, и выясняем, что, как и положено от этой входной раны идет раневой канал в толще мозга, он слепо заканчивается и там никакой пули нет. Мы исследуем очень тщательно, мы уже все, что можно разрезаем, отделяем отовсюду мозговые оболочки, мы привлекаем рентгенологов, берем металлоискатель и пули в голове нет. Юные мои коллеги уже начали хихикать и вспоминать всякие легенды про ледяные пули. А потом появились сотрудники службы транспортировки трупов, мы их допросили более тщательно, откуда они это тело забрали, что там было. И выяснилось забавное. Оказывается, этот чудак с дырочкой во лбу упал со второго этажа на рыхлых, мягкий грунт под домом. Поэтому у него на теле не было никаких ссадин, ушибов, он вполне бы остался жив, но как раз в том месте, где упала его голова из земли торчал металлический штырек, который вошел ему в голову и очень красиво и точно сымитировала пулевое ранение. Мы несколько часов убили на поиск этой несуществующей пули.


Автор: Владимир Веном




Если вы обнаружили ошибку на этой странице, выделите ее и нажмите Ctrl+Enter.

КОММЕНТИРОВАТЬ
курс валют в Киеве сегодня
banker.ua


ФОТО / ВИДЕО
Опрос

Как вы решаете свой квартирный вопрос:

Другие опросы...

Загрузка...

Топ публикации
TOP