Господин горелый

Господин горелый

Как и многие творческие люди, я время от времени подвержен депрессии. В голову лезут гадости - воспоминания о тёще, Эльзе Кох, Чикатиле и прочей нечисти. Кто не знает об Эльзе Кох, так у меня о ней есть отдельная статья, жутковатая, но тоже, как ни странно, про любовь. Если кому интересно, найду и выложу.

А историю о тёще я сейчас расскажу. Да, милые дамы могут спокойно идти по своим делам, не стоит открывать ящик Пандоры. Не всякое из прочитанного можно забыть. Это брутальная и чисто мужская история.

Действие происходило в советское время, в старинном одноэтажном здании дореволюционной постройки. Там чуть попахивает лекарствами и подгоревшей пластмассой. Высоченные потолки, а по стенам были развешаны плакаты со странными словами: "Иприт, зарин, зоман". Это древние заклинания на забытом ныне языке. Повторяйте за мной: "Иприт, зарин, зоман" - и попадёте в прошлое. Итак, начали...    

Об этом мало кто сейчас знает, тогда же это держали в строжайшем секрете. Дело касалось пожаров в самолётах.  Лётчики тушили пожар и сажали самолёт, но бывало, что из пассажиров не выживал никто. Нет, они не погибали от разгерметизации или ожогов. Всему виной - пластмассы. При горении пластмасс выделяется такое количество дымной ядовитой дряни, что достаточно нескольких вдохов и - каюк.

Какое отношение к пожарам в самолёте имеет моя тёща? Самое непосредственное: она работала на военной кафедре Одесского медицинского института. Выдавала студентам тетрадки. Всё, что записывалось на военной кафедре, было военной тайной, поэтому учащиеся вели записи в специальных прошнурованных тетрадях, которые надо было после занятий сдавать на кафедру. И не приведи Господь там не досчитаться хотя бы одного листика! Вот тёща там тетрадками и заведовала. Работа не пыльная, но малооплачиваемая.

И вдруг Министерство авиации спускает кафедре хозрасчётную тему по исследованию горения пластмасс. Все оживились - дополнительный заработок никому не помешает.

Константин Георгиевич, завкафедрой, здесь царь и бог. Он полковник медицинской службы, но отчего-то, в отличие от своих коллег, любит ходить по кафедре не в форме, а в сером костюме. Вот и сейчас он идёт по коридору, неся кому-то благую весть, а кому-то выговор и увольнение. 

Из-за чуть приоткрытой двери видны головы сидящих за столами студентов, слышен голос преподавателя:

- Итак, Сергеев, я жду ответа.

- Иприт, зарин, зоман, - говорит, запинаясь, студент.

«Всё верно», -  улыбается завкафедрой и идёт дальше, в секретную часть.

Там, худая и надменная, сидит моя тёща. Услышав звук открывающейся двери, она видит Константина Георгиевича и вздрагивает.

- Людмила Васильевна, - обратился завкафедрой к ней, - Вас подключать к хозрасчётной теме?

- Конечно, Константин Георгиевич, я обеими руками «за»!

- Смотрите, результаты экспериментов должны быть абсолютно достоверными. И помните, если что не так, то нас по головке не погладят. Дело идёт о жизни людей...

- Я понимаю всю меру ответственности.

Ха-ха-ха! Понимает она! Тёща даже не подозревала, в какой ад она ввязалась…

Поначалу всё шло неплохо. Техник Митя почти месяц сооружал из плексигласа специальную камеру. Через хозчасть заказали огромную партию белых мышей. Мрачные ребята из Аэрофлота привезли образцы пластмасс.

- Задача у нас простая. Надо подобрать такое количество пластмассы, которое при сжигании в камере оставит в живых ровно половину мышей. Понятно? - объяснил задачу завкафедрой.

- Понятно, - хором ответили тёща, Митя и ещё пять сотрудников, которые работали над хоздоговорной темой.

Распределение обязанностей было такое. Тёща  смотрит за мышами, проводит эксперименты и записывает результаты. Митя смотрит, чтобы камера не сгорела к чертям собачьим, и осуществляет мелкий ремонт. Остальные же пять сотрудников-аспирантов, примазавшихся к хлебной теме, путаются под ногами, обсуждают результаты в курилке, получают деньги, делая вид, что собирают материалы для диссертации. В общем, всё как обычно.

Первый эксперимент Константин Георгиевич провёл сам.

- Запускаем в камеру пятьдесят мышей. Закрываем дверцу. В ёмкость помещаем пять грамм пластмассы. Поджигаем пластмассу, включаем вентилятор, - комментировал свои действия завкафедрой.

Вся семёрка подчинённых замерла, наблюдая за действиями начальства. Пластмасса загорелась, но дым вместо того, чтобы идти в камеру к мышам, предательски начал расползаться по лаборатории.

Завкафедрой закашлялся. Все стояли в ступоре: в присутствии начальника никто не смел проявить инициативу. Пауза затягивалась, а дым валил всё больше. Митя не выдержал и бросился открывать окно на улицу.

- Потушите эту дрянь, - с трудом проговорил завкафедрой, указывая на ёмкость с пластмассой и продолжая кашлять.

Тёща бросилась выполнять распоряжение руководства. Пинцетом она схватила ёмкость с горящей пластмассой, но неудачно - в суматохе она задела дверцу в камеру. Та открылась. Мыши начали разбегаться по столу. Тёща взвизгнула и вместо того, чтобы выбросить пластмассу в приготовленное заранее ведро с водой, уронила ёмкость на пробегающую рядом мышь. В этот момент Митя, успев подбежать к столу, накрыл зверька своим шарфом. На счастье, шарф не загорелся, и пластмассу удалось потушить.

- Кто-то из вас камеру на герметичность проверял? - в ярости прорычал Константин Георгиевич.

Аспиранты, поглядывая друг на друга, вяло пожимали плечами. Наконец, за всех высказалась одна девица в очках:

- Мы отвечаем только за научную часть работы! - Её бойкость была обусловлена близким родством с ректором института.

Константин Георгиевич долго смотрел на неё, потом вздохнул, перевёл взгляд на Митю с тёщей и сказал:

- Вам двоим - по выговору.

- Понятно, - вяло отозвался Митя.

- Что тебе понятно? Чтобы завтра проверил камеру на герметичность, и где хочешь - ищи более мощный вентилятор.

- Найду, не беспокойтесь. На радиобазаре куплю за свои деньги.

- Да уж, поторопись, из-за твоей халатности чуть всю кафедру не отравили. Ты виноват, ты и отвечай.

- Константин Георгиевич, - попыталась в этот момент что-то сказать тёща. - Ему-то понятно за что выговор. А я в чём виновата?

- Во-первых, Вы не проследили за готовностью оборудования. А ведь в дальнейшем Вам на нём работать. И, во-вторых, поспешными действиями сгубили ценного зверька, нужного нам для экспериментов.

Тёща хотела сначала возразить, но потом решила благоразумно промолчать. И тут на помощь ей пришёл Митя:

- Да ничего она не сгубила!

- Ты о чём? - пробурчал Константин Георгиевич.

- Жив господин Горелый, - сказал Митя, показывая притаившуюся на ладони мышку.

- Что за «господин горелый»?

- Ну мышь, я его так назвал. У него шерсть сзади подпалена, но под хвостом яички я разглядел. Кое-что в мышах я понимаю.

- Ты бы лучше не мышам под хвост заглядывал, а камеру бы наладил, - вмешалась тёща.

- Сказал же, завтра сделаю.

И действительно, завтра утром он уже поставил новый вентилятор, замазал герметикой щели. А на следующий день уже первая партия мышей отправилась в камеру.

К Мите больше претензий не было. Пластмасса горела, камера наполнялась дымом, мыши гибли. Весь этот процесс Митя называл про себя "маленький Освенцим". Но тут возникли новые трудности.

Для некоторых видов пластика выйти на соотношение 50/50 оказалось делом практически невозможным. В камеру обычно запускали пятьдесят мышей. В идеале, после сжигания определённого количества пластика, 25 из них должны были погибнуть, а 25 остаться живыми. Но бывало, что от одного и того же количества пластика один раз гибли все мыши, а в другой раз все оставались живы. И это повторялось раз за разом. Уже несколько тысяч мышей отдали свои жизни науке, а результатов - кот наплакал.

К тому же работать палачом, пусть даже и для мышей, очень неприятно. Мыши  - такие же млекопитающие, как и мы. Они живут семьями, заботятся о потомстве, самочки кормят детишек молоком. Каждый вечер сотню симпатичных мышат тёща превращала в мерзкие трупики. Это кого хочешь выведет из себя. Тёща после работы для снятия стресса выпивала рюмку- другую коньяку, но это не добавляло ей бодрости. Наконец, аспиранты определили, что смертность мышек очень зависит от того, чем и когда их до этого кормили-поили. Когда с этим разобрались, выйти на положенный процент удавалось с меньшим количеством жертв. Но к этому времени лимит мышей был практически исчерпан. Финансирование задерживали.  Константин Георгиевич рвал и метал. А тут ещё новая напасть.

Мышей и так не хватает, но вдруг в навеске пластмассы ошиблись, вдвое увеличив смертельную дозу! Там-то уже точно никто не должен был уцелеть, но отчего-то выжили две мыши. Такого просто не может быть!

После не слишком удачного старта Константин Георгиевич не посещал лабораторию, отдавая распоряжения из кабинета. А тут, услышав о странном случае, решил посетить лабораторию лично.

- И что Вы на это скажете? - обратился завкафедрой к тёще.

- Я не знаю.

- А я заметил, что выживают две одни и те же мыши. Господин Горелый и его подруга. Я её даже специально краской пометил, - встрял в разговор Митя.

- Это что, та самая мышь из первой партии? Не может быть! Она давно уже должна была быть мертвой.

- Ошибки нет. Он самый - Господин Горелый.

- Может быть, Вы его специально чем-то подкармливаете, поэтому он и стал устойчивее к газам? - подозрительно спросил Константин Георгиевич.

- Конечно, нет! Рацион у всех одинаковый.  Я сама только сейчас узнала, что эта мышь жива, - возмутилась тёща.

- Ладно, сейчас посмотрим, - сказал завкафедрой. - К нам как раз новый пластик доставили, очень ядовитая штуковина.

Эксперимент начался. В камеру пошёл дым. Мыши заметались, ища выход. И, странное дело, почти сразу, как пошёл дым, Господин Горелый и его подруга замертво свалились на пол.

- Вот видите, никакого феномена нет, - усмехнулся Константин Георгиевич, - эти две мыши за предыдущие попытки уже нахватались газов, поэтому сразу и погибли. Чего и следовало ожидать.

Через десять минут пол камеры был усеян очередной партией погибших на алтаре науки зверушек. Маленькие трупики жертв эксперимента лежали на полу камеры. Заработал вытяжной вентилятор, который включил Митя.

- Уменьшите дозу вдвое и запускайте новую партию мышей, - сказал Константин Георгиевич, собираясь уходить.

- Погодите, - остановил его Митя.

- Что такое?

- Смотрите!

Одна из мышей зашевелилась и поднялась. На спине её видна была прилипшая пластмасса. Это и был Господин Горелый! Ещё через минуту поднялась и другая мышь, тоже с меткой на спине - его подруга.

- Что я вам говорил! - воскликнул Митя.

Завкафедрой озадачено молчал. Потом подумал и сказал:

- Всё ясно. Пока остальные мечутся, усиленно вдыхая газ, эти замерли - и поэтому дыма наглотались меньше. Хитрые твари!

- И что нам с этим делать? Это их поведение нарушает чистоту эксперимента, - сказала тёща.

- Запускайте новую партию вместе с этими двумя. Только не давайте этим двоим спокойно лежать.

- Как это - не давать лежать?

- Палочкой потыкайте.

- Камера же герметичная, как это сделать?

- Ну, тогда потрясите камеру, наклоните её пару раз. Посмотрим, что из этого выйдет.

Так и сделали. Господин Горелый с подругой пытались улечься, спрятав мордочки под живот друг друга. Но им не давали это сделать, тряся и наклоняя камеру. Наконец, всякое проявление жизни в камере прекратилось. На всякий случай, подождали ещё пять минут и включили вытяжку. Никто не шевелился.

Константин Георгиевич закурил прямо в лаборатории, что было грубейшим нарушением правил техники безопасности, чего он не позволял себе никогда. Пепельницы в лаборатории не было, поэтому завкафедрой долго искал, куда бы выбросить  окурок. Он глянул на камеру и грязно выругался. Мышь по кличке Господин Горелый поднялась и, как пьяная, сделала несколько шажков вперёд.

- Может, и подруга его жива? - с надеждой спросил Митя.

Но нет, Господин Горелый выжил один из 2500 мышей.

- Новая партия мышей прибудет послезавтра, - сказал Константин Георгиевич.

- Если этого садить к ним, то опять надо трясти камеру? - спросила тёща.

- Не надо. И так рано или поздно сдохнет. А если камера развалится, то вам и отвечать. И так со сроками запаздываем.

Тёща с ненавистью взглянула на мышь, из-за которой могла развалиться камера, и сказала:

- Ты, мерзость, первым послезавтра в камеру пойдёшь.

Мите же мышь нравилась, и на следующий день он, тайком от тещи, скормил Господину Горелому кусочек сыра со своего бутерброда. Ещё через день прибыла новая партия молодых мышей.

- Ты теперь один, долго не протянешь, - мстительно сказала тёща, засовывая Господина Горелого первым в камеру.

За ним последовали остальные сорок девять мышей. Зверьки с любопытством обнюхивали друг друга, не зная, что их учесть предрешена. Господин Горелый выделялся среди них, как генерал среди новобранцев, - он был чуть крупнее и не суетился. Митя во все глаза наблюдал за ним.

Тёща зажгла пластмассу и нажала кнопку нагнетающего вентилятора. Дым пошёл в камеру. Мыши засуетились. Лишь Господин Горелый оставался неподвижен и чего-то ждал. Наконец, он сделал свой выбор: схватил и опрокинул пробегающую мимо красотку-мышь. Она огрызнулась и попыталась удрать, словно говоря, что  не то сейчас время, чтобы заниматься любовью. Но Господину Горелому было наплевать на её мнение. Он больно укусил её, а потом ударил лапой. Та в страхе прижалась к полу. Господин Горелый навалился на её мордочку животом  и помочился на неё – влага, пусть даже такая, задерживает дым. Самочка сначала сопротивлялась, потом затихла, лишь бока у неё немного подрагивали. Тогда и Господин Горелый сунул морду под её живот. Жаль, что она  не догадалась помочиться тоже, молодая еще совсем, неопытная. Ничего, он её ещё всему научит!

Так они лежали, совершенно без движений, как инь и янь. А в это время их сородичи бегали по ним и пищали, глотая дым, раздирающий лёгкие в клочья. Прошло немного времени, и последняя из мышей затихла в камере. Заработал вытяжной вентилятор. Митя ждал. Ждал долго. Когда показалось, что уже все кончено, мышь по кличке Господин Горелый зашевелилась и встала. Вслед за ним поднялась и его новая подруга.

- Эта мышь должна жить! - воскликнул Митя.

- Какая мышь? - сделала непонимающее лицо тёща.

- Господин Горелый!

- Митя, оставь эти глупости! Мыши - это всего лишь экспериментальный материал.

- Я бы хотел забрать этих двух к себе домой.

- Вы же знаете, что это строжайше запрещено. Да и к тому же у нас строгий учёт живых и погибших. Я не хочу по Вашей вине вылететь с работы.

- Людмила Васильевна, я завтра на Староконке куплю двух мышей, и у Вас счёт сойдётся.

- Вот когда купишь, тогда и поговорим.

- Я пока отсажу их в отдельную клетку. И не трогайте их пока. В понедельник я принесу двух мышей.

В ответ тёща ничего не ответила и лишь поджала губы. Она обманула Митю. Она не хотела оставлять Господина Горелого в живых.

На следующий день, в субботу, тёща позвонила одной из аспиранток и попросила помочь ей закончить серию опытов, ссылаясь на срочность. Аспирантке очень не хотелось идти в субботу на кафедру, но теща умела настоять на своём.

Особой срочности в проведении опытов не было.  Это были личные счеты, и дело даже не в выговоре. Карфаген должен быть разрушен - мышь должна умереть!

Зевающая аспирантка уселась перед камерой. Тёща достала клетку, где сидели Господин Горелый с подругой. Она открыла дверцу и взяла зверька в руку. Тот, видно, почувствовал приближение конца, вывернулся и больно укусил тёщу за палец. Это был  последний подвиг Господина Горелого: через мгновенье тёща свернула ему шею.

Но не напрасна была его смерть! Напоследок он успел пискнуть своей новой подруге, та выскользнула из клетки и убежала. Тёща и аспирантка долго ползали под столом на коленях, тыкали шваброй во все углы, но так беглянку и не нашли. Возможно, она уцелела и родила мышат, в которых живут гены неукротимой мыши по имени Господин Горелый.

А Митя в понедельник принёс на кафедру двух мышей и узнал, что произошло. После этого он наотрез отказался работать над хозрасчетной темой, а потом и вовсе ушёл с кафедры. Оно и понятно - хорошие техники везде нужны. А эту историю он мне рассказал через много лет после описанных событий, когда мы встретились на Староконке, где моя знакомая торгует всяким мелким зверьём - миниатюрными кроликами, крысками и, в том числе, - мышами. 

И вот сейчас, когда меня давит депрессия, я хочу налить здоровенную кружку сырой фильтрованной воды и выпить за Господина Горелого, который жил и умер обычной мышью, но, несмотря на это, был настоящим мужиком - сообразительным, уверенным в себе и любящим.

Рано или поздно каждый из нас, как и он, уйдёт в Край Вечной Охоты. Так заведено не нами, и с этим ничего нельзя поделать. Но даже мышь может расстаться с жизнью красиво. А будешь ли ты до конца бороться, зависит только от тебя.

Я хочу пожелать Господину Горелому, если он спустится к нам назад на землю, возродиться в облике кота и, может, когда-нибудь наши пути пересекутся. А если какая-то гадина ударит при мне кота, то мало ему не покажется...

«Люизит, иприт, зарин, зоман». Я закончил.




Если вы обнаружили ошибку на этой странице, выделите ее и нажмите Ctrl+Enter.

КОММЕНТИРОВАТЬ

События Одесса, Одесса события, Литература, Арт, История, Кино, Мнение, Музыка, Театр, Интервью, Переселенцы Одесса, Афиша Одесса, Репортаж с места событий Одесса, Новости Одессы, одесские новости

курс валют в Киеве сегодня
banker.ua


ФОТО / ВИДЕО

Загрузка...

Топ публикации
TOP